Крымcкая находка Константина Философа ! (Ранне-древнерусские корни «кириллицы») [Роушські «письмени» — арамейські чи греко-руські? // Київська старовина. — К., 2001. №2, с. 145 — 150]

Крымcкая находка  Константина  Философа !  (Ранне-древнерусские корни «кириллицы»)

В начале 890‑х гг. правительство Дунайской Болгарии  ввело в своих государственных учреждениях новую систему письма. Сейчас же этой (славянской) азбукой пользуется около 300 млн. людей. Исторически сложилось так, что сия самая (по мнению большинства алфавитоведов) совершеннейшая из форм письменности была названа кириллицей. Среди учёных функционируют разнообразные гипотезы по поводу её происхождения. Существенным элементом многих из этих концептуально-логических построений стала проблема найденных (в 859‑м году в крымском городе Херсонесе) выдающимся византийским просветителем славян Константином Философом (в монашестве Кириллом) т. н. «роушских письмен». Некоторые из исследователей процесса генезиса азбуки отрицают влияние этой крымской находки на “творческую лабораторию” царьградского учёного. Другие же признают, в той или иной степени, возможность использования им «роушско-крымского» письма в его алфавитно-созидательном труде.

Наиболее радикальным отрицанием значения константиновой крымской находки (и даже русскости её самой!) в генезисе нашей азбуки является т. н. «сурская (сирская, сирийско-арамейская) гипотеза» происхождения «роушского» алфавита. Одним из наиболее яростных отрицателей восточнославянского характера херсонесско-русской письменности оказался львовский профессор Я. Р. Дашкевич. Он был известен в качестве сторонника постепенного перевода украинского языка с кириллицы на латиницу и считает геополитически целесообразным опровергать любые упоминания (и даже намёки!) на ранне-древнерусские (прямые или косвенные) корни нашей азбуки.

Пусть автором «кириллицы» будет (по мнению пана Ярослава) грек! И ничего славянского в генерировании этого алфавита – нет! А раз так, то Украина смело может переходить на латиницу.

Ярослав Романович, однако, понимал, что приведённая выше целесообразно-геополитическая сентенция не является научной и, поэтому, попытался в своей работе «Руські чи сурські письмена» [1]  «поднять на щит» новомодную тогда (на рубеже ХХ-ХХI веков) сирийско-арамейскую гипотезу. Приправив её (помимо стандартной «сирской» аргументации!) откровенной фальсификацией.

   В чём же состояла [2]  означенная «приправа»?

Главным аргументом Дашкевича насчёт арамейскости «крымско-русского» Евангелия (неизвестно, какого из 4‑х!) и Псалтыри — было допущение наличия в тогдашней Тавриде несторианской или же яковитской религиозной общины. Однако, об этом никаких свидетельств по Крыму нет. Да и возможность функционирования восточно-христианских «еретических» конфессий на территории тогдашней Ромейской Империи достаточно проблематична. Официальный Константинополь (как светский, так и церковный) сурово преследовал яковитов и несториан. Православные  же арамеи пользовались во время религиозных служб греко-язычными Старым и Новым Заветами.

Ярослав Дашкевич «аргументировал» наличие «еретической» арамейской общины в Крыму ссылкой на статью В. Кадеева в «Архивах Украины» [3]. С расчётом на то, что никто не станет «углубляться» в отдалённый отдел филиала Национальной Библиотеки Украины им. В. И. Вернадского для проверки этого первоисточника.

Приведённый Кадеевым материал действительно свидетельствует о тысячелетней давности крымских граффити. Однако там речь идёт не об арамейских, а об аланских (ясских) надписях. Алфавит этих надписей действительно арамейско-несторианского происхождения. Но только письменность, а не язык! Аналогичные позднейшие ясские граффити были характерны для Крыма и в XII — XIV вв. [4]. А где же здесь «сурский» язык?

   Так что налицо подделка паном Ярославом первоисточника!

Арамейско-аланская же письменность конца І тысячелетия н. е. была связана с согдийско-юэбаньско-древнетюркско-хазарской «линией» пути распространения (и трансформации) несторианского эстрангело [5].

«Еретические» восточно-христианские общины имели более благоприятные (чем к «северу от Киликии»!) возможности своего распространения в среднеазиатско-семиреченско-монгольском направлении. Еврейская же, как и самаритянская, миграция византийскими фемами имела значительно «облегчённые» условия. Сирийцы-«еретики», если изредка [6] и появлялись в Херсонесе, то лишь далеко не в качестве религиозной (хотя бы и небольшой) конфессии.

Когда, согласно «Житию», Константин Философ (ещё до своей велико-моравской миссии) прибыл в Крым, он уже владел арамейским языком. Или, по крайней мере, одним из его макро-диалектов. Знание последнего было Константином усовершенствовано во время его самарро-багдадской (в середине 850‑х гг.) миссии [7]. В багдадских же диспутах с византийским учёным и его спутниками исламская сторона выставляла не только мусульманских, но и несторианских, и яковитских полемистов. Да и столица Халифата в те годы была преимущественно арамее-язычной. Ну, по крайней мере, двуязычной. Арамее-арабской!

Слава же о дискуссионных самаррско-багдадских успехах молодого царьградского учёного дошла и до херсонесских «образованцев». Вот почему «блестящее» усвоение Константином Философом самаритяно-арамейского наречия (близкородственного тому сирийскому диалекту, который он уже знал) было воспринято местной общественностью с восторгом [8], но не стало считаться (кроме впечатления представителей тамошней общины этого палео-иудаистического конфессионального направления) «чудом».

Иное дело «роушские письмена»! Если бы они были бы каким-то арамейским говором, то и усвоение «роушского» языка столичным филологом не воспринималось бы херсонеситами в качестве сенсации [9]. Знание же Константином солуньско-драгувитского (пра-македонского) [10] славянского наречия было местной общественности неизвестно.

Византийскому учёному не составило больших усилий [11] в поэтапно-краткосрочный период времени усовершенствовать (благодаря местной еврейской общине) знание иврита, который Константин поверхностно уже знал, ибо ранее работал с оригиналом Ветхого Завета в библиотеке царьградского Софийского Собора.

С помощью же херсонесского руса столичный гость выучил восточно-славянский диалект. Между драгувитским говором предместий Солуни (родного города Константина Философа) и русским наречием крымско-«роушских» Псалтыри и Евангелия семантико-грамматических различий тогда было значительно меньше, чем сейчас между их лингвистическими потомками [12]. Коими, как известно, сейчас являются болгаро-македонская и восточно-славянская языковые подгруппы. Не было, естественно, больших проблем для «философа в хазарской командировке» разобраться (при посредничестве всё того же русина) в азбуке. Последняя, скорее всего, выросла в течение 2‑й половины VIII — середины IX вв. на базе греческого унциального алфавита [13]. Вот откуда «зафиксированное» херсонеситами «чудо». С "мгновенным" изучением Константином как языка, так и графики "роушских письмен"!

В Крыму в это время формировалась (что весьма вероятно!) первая восточнославянская христианская община. Ибн Хордадбех непосредственно свидетельствует о широком знакомстве русов-«гостей» 840‑х гг. с этим прозелитическим религиозным направлением [14]. Не исключено, что какая-то часть этих «корпорантов» заинтересовались вероучением Иисуса Христа. И не только ради своей «конспирации» в Халифате! Да и перевод небольшой части Священного Писания осуществили эти русы-неофиты (вернее какой-то, неизвестный нам, их грамотей), усовершенствовав при этом свою более архаичную [15] "софийскую" азбуку. Перевели они, однако, только 2 раздела из значительного наследия Старого и Нового Заветов.

Хотя в условиях середины — 2‑й половины IX столетия христианство в русских купеческих факториях Крыма не прижилось и восточнославянская небольшая православная община Херсонеса просуществовала недолго, но её "алфавитным наследием" воспользовался в 859 году Константин Философ.

В позднейшей "творческой лаборатории" Великого Солуньца при создании им своего славянского алфавита использовалась (в качестве своеобразного шаблона) именно крымско-«роушская» азбука, получившая (через многие десятилетия [16]) имя кириллицы. Её Константин Философ использовал для буквенно-звуковой типологизации своей собственной разработки — глаголицы [17]. Свиток (или несколько свитков!) «роушского» алфавита («кириллицы») Просветитель Славян постоянно, по-видимому, держал в своём архиве. Этот документ, «списанный» с «русско»-херсонесских письмен», изобретатель глаголической азбуки использовал, вероятно, для текущих сверок и уточнения своей собственной формы славянского письма.

Графику для своей глаголицы Константин Философ «изготовил» совершенно оригинальную [18]. Он старался «генерировать» её так, чтобы буквы «его славянского алфавита» ни на какие-либо другие письменные символы похожи не были [19]. Так, как действовал на рубеже III IV вв. Месроп Маштоц, изобретая армянскую (графически непохожую ни на какую другую!) письменность [20]. Русско-крымский же («грекообразный»!) алфавит в «лаборатории» Солуньца выполнял функцию шаблона для созидаемой им глаголицы.

После смерти Константина-Кирилла (869 г.), его последователи продолжали некоторые усовершенствования глаголического алфавита, базируясь на архивной "кириллице". В 885 году умер и старший брат создателя глаголицы — архиепископ Мефодий! Это привело к резкому усилению латино-католического влияния и к преследованию славяно-православного клира в Великой Моравии.  Ученики же Кирилла-Константина и Мефодия вынуждены были бежать в Болгарию, вывезя туда и архив Солуньских Братьев.

Самые последовательные из них (во главе с Климентом) создали на западе своей новой родины так называемую Охридскую глаголическую литературную школу, развивая изобретение своего учителя. Часть своего «моравского архива» Климент Охридский передал иной группе кирилло-мефодиевских учеников (Науму, Константину, Ангеларию и др.), расположившихся в болгарской столице. Тогда таковой была Плиска, а после 893 года — Преслав. Среди же плиско-преславской части архива Кирилла-Константина оказался и «список» крымско-русского алфавита.

Либо непосредственно с «подачи» «плисковских» кирилло-мефодиевцев, либо по инициативе чиновников болгарского князя, в столице государства стали применять (параллельно с глаголицей) и «роушские» письмена — «кириллицу». В Плиске (и до появления там наследия Константина Философа!) уже шёл интенсивный поиск оптимального способа письменного отображения государственных актов и документов, светской и религиозной литературы. Тогдашнее греческое письмо болгарскими правящими кругами частично использовалось, но для славянского языка (из-за недостаточности литер, отображающие звуковые его особенности) употребление данного алфавита было не вполне удобно. Имея же материал кирилло-мефодиевских учеников, столичные власти заинтересовались обеими азбуками из архива Константина Философа. Убедившись же в преимуществах (похожего на уже применявшийся болгарами греческий алфавит) азбуки-"шаблона" перед «чистовиком»-глаголицей (имевшей очень непривычную графику), княжеское (ставшее затем и царским!) правительство именно «кириллицу» («роушские письмена») ввело в своих государственных учреждениях.

Охридская книжная школа, ориентирующаяся преимущественно на религиозно-богословские тексты, использовала исключительно глаголицу. Плисско-Преславская же школа применяла, главным образом, «кириллицу» — херсонесско-русскую письменность. Как для светской, так и для религиозной литературы, документов, надписей.

А если предположить то, что «кириллицу» изобрели в то же самое время (конец IX в.) где-то в преславских кругах? Сомнительно. Ибо заложенное в базовую буквенно-графическую основу греческое унциальное письмо ещё в начале 9‑го столетия вышло из употребления [21]. Оно было заменено в Византии так называемым полууставом. Графика же последнего явно не использовалась при создании обеих славянских азбук.

Были ли социально-экономические условия у восточнославянского племени  росов (русов, русинов) для его вступления в ранне-письменный цивилизационный уровень в конце VIII столетия?

    Вполне достаточные!

Восточные славяне в конце 3‑й четверти І тысячелетия н. э. насчитывали не менее чем 14 племенных объединений. Это были бужане (волыняне), бело-хорваты, тиверцы, уличи, древляне, поляне, словене-сеймичи [22], северяне, росы (русы, русь) [23], вятичи, радимичи, дреговичи, кривичи, словене-ильменичи. Восточное славянство к тому времени являло собой достаточно сложный продукт этногенетических ассимиляций [24]. Наиболее существенными компонентами такого синтеза, кроме праславяно-венедских, были разнообразные балтские и скифо-сарматские племена. (Финский элемент станет для нас весьма значительным, как известно, несколько позднее!).

Сарматы и скифы имели достаточно весомую традицию контактов с античной и переднеазиатской цивилизациями. Да и сам социально-культурный уровень скифо-сарматов был по "варварским" меркам достаточно передовым [25]. Как и их предков — евразийских ариев, носителей комплексов т. н. "степной бронзы". Эта группа археологических культур занимала громадные пространства степей Восточной Европы, Южного Урала, юга Западной Сибири и большинства территорий Казахстана ІІІ — нач. ІІ тысячелетий до н. э. Уже с 17‑го века до н. э. степные и лесостепные древнеарийские группировки начала строить прото-города. Первым из таковых у ариев стал, как известно, Аркаим.

Росы из всех выше перечисленных пост-антских (восточнославянских) племён характеризовались наиболее выразительными скифо-сарматские чертами. Это подтверждается многими этнографическими, культурологическими, обрядово-похоронными, лингвистическими, религиозно-мифологическими и антропологическими подробностями [26]. И даже характер жестокостей, которые русы совершали во время своих каспийских походов 9 — 10 вв. [27] носит скорее скифо-сарматские, чем варяжские, балтские или славянские черты.

Оказавшись в начале VI столетия в составе антского племенного союза, сармато-скифское племя росы (росомоны) постепенно славянизировалось. После же 737 года (в связи с тогдашними военными и территориально-историческими перипетиями) оказались расселёнными в городах и факториях Хазарского каганата [28]. В этом государственном образовании (столицей которого до 740‑х гг. был город Семендер в предгорье Северо-Западного Кавказа, а затем — Итиль в устье Волги) русская диаспора сумела сформировать своеобразную дружинно-купеческую корпорацию. Ею был постепенно создан к концу VIІІ века обще-восточноевропейский комплекс торговых путей с экспортными (гл. о. меховыми) выходами вплоть до Багдада и Балха. Это сделало русь весьма влиятельной силой в Каганате. Во время же Гражданской войны в Хазарии (в самом начале IX столетия) росы, возглавив ряд восточнославянских племён, отделились от Итиля [29].

Кроме сравнительно высокого (по сравнению с другими пост-антами) социально-экономического уровня, созиданию русами азбуки способствовала и раннегосударственная инфраструктура Семендеро-Итильского Каганата. Да и сами хазары были уже младописьменным народом, имели тюркские (на базе упрощённого арамейско-согдийского алфавита) руны.

Созидание основной славянской азбуки («роушских» письмен, «кириллицы», русского алфавита) прошло, по-видимому, 3 этапа.

 Известно, что греческий унциальный алфавит IVVIII столетий активно использовался для счёта. Не весь, но 22 его буквы. Где-то в 70‑х гг. 8‑го века в какой-то из русских крымских купеческих факторий эти литеры стали использовать для фиксации расчётных операций. Затем же эта новация распространилась и на другие русские центры. Ну и, естественно, что русам немудрено было почти тогда же означенное «специфическое» греческое письмо начать использовать и для текстового обмена информацией.

Важно также и то, что Корпорация Русь овладела не каким-то примитивным, или архаичным способом (иероглифами, рунами, древнеславянскими "чертами і резами", пиктограммами) передачи счёта, а затем и письма. Крымские русские «торговые люди» в конце VIІІ века приняли (постепенно изменяя его) очень совершенный алфавит эллинов.

   Как раз в последние годы существования развёрнутой формы его унциальной графики!

Это "заимствование-открытие" приняла потом основная тогдашняя купеческая и княжеско-боярская верхушка росов. Позднее начали употреблять 22‑буквенный "греко-русский" алфавит и хазары [30], увидев в нём значительные преимущества как перед своей архаичной тюркско-рунической письменностью, так и перед еврейским алфавитом. Последний, как известно, стал функционировать в Итиле в качестве официального после принятия Каганатом иудаизма в 800‑м году.

Потребность в усовершенствовании алфавитного отображения звуковых особенностей восточнославянского языка привели в 1‑й половине IX столетия ко 2‑му этапу созидания русской азбуки. В условиях уже независимого Русского каганата [31]. "Греко-русская" система была дополнена ещё одним византийским литерным знаком. И новыми (изобретёнными каким-то русом!) буквами — Б, Ж, Ш, Щ [32]. Эти литеры, как известно, отображают 4 специфически славянских звука и не были характерны для тогдашней греческой фонетической палитры.

Весьма вероятно, что новый вариант азбуки распространился по Руси в IX — нач. X вв. [33]. Эта прото-кирилличная письменность дошла тогда и до восточнославянских "'провинциальных" центров, где эта форма нашего алфавита ещё долго сохранялась. Отзвуком этого явления была, возможно, т. н. "софийская" азбука XI столетия, обнаруженная в 1970‑е гг. на стене Михайловского алтаря Софийского собора [34]. Во времена Ярослава Мудрого заехал, по-видимому, в столицу какой-то белоозерский (либо изборский, либо червеньский, либо к.‑л. иной) «полу-образованец». Он оставил своё граффити на стене означенного храма во время какого-то там массового богослужения, демонстрируя «правильную» (в его понимании) азбуку. Хотя в Киеве уже давно функционировала «полно-буквенная» «кириллица».

    Остановимся теперь на 3‑м этапе созидания русского алфавита.

Это произошло, скорее всего, среди обитателей русской торговой колонии Херсонеса в середине 9‑го столетия. Неизвестный рус-христианин (в Крыму как раз тогда формировалась первая восточнославянская религиозная община этого прозелитического направления!) занялся переводом богослужебных книг. В процессе же этого труда, переводчик коренным образом изменил прото-кириличную («софийскую») систему, добавив к ней две греческие литеры и ещё полтора десятка новых (им изобретённых) букв, отобразивших целую группу специфически-славянских звуков.

У критически мыслящего читателя может сложиться предположение о том, что рос-херсонесит перевёл Евангелие и Псалтырь на прото-кириллицу, а Константин Философ позднее (в Царьграде) дополнил свою крымскую находку изобретёнными им славяно-фонетическими буквами. Если бы это было так, то Великий Солунец сделал бы означенное предполагаемое дополнение только с глаголицей. Зачем ему было делать доработку ещё и с «шаблоном». С крымско-русским алфавитом!

На рубеже 950‑х — 960‑х гг. христианская ячейка в русской купеческой диаспоре Тавриды не получила существенного распространения. Алфавит же херсонесской восточнославянской православной общины переписал и взял (как отмечалось выше) в свой архив Константин Философ.

Изобретение неизвестного руса-херсонесита не получило тогда (в 2‑й половине 9 века) непосредственного распространения на Руси. Там продолжала функционировать «софийская» азбука. Лишь с наступлением X столетия наша «уже полная» азбука начала возвращаться к соотечественникам своего изобретателя. Так, например, первая известная восточнославянская кирилличная надпись (в кургане под Смоленском) датируется 2‑й четвертью X столетия.

Одни исследователи это словосочетание интерпретируют как  «гороухща», другие же — «гороушна». Эта надпись укладывается как в прото-кирилличную, так и в собственно кирилличную систему письма.

 

 

 

Арабский путешественник Ибн-Фадлан примерно в 922 году видел надмогильную дощечку при похоронах какого-то русского вельможи. На доске были написаны имена покойника и правителя (по-видимому, великого князя Игоря Рюриковича) Руси. Надпись тогда могла быть как кирилличной, так и «софийской». Прото-кириллица функционировала "на местах" вплоть до конца XI столетия, пока её херонесско-"болгаризированный" вариант (став в начале письменностью центральных правительственных и дипломатических учреждений Руси, а также Киева, Новгорода, Смоленска и других  пунктов главной транспортной артерии страны — "пути из варяг в греки") — шёл "вширь".

Скорее всего то, что «собственно» кириллица репатриировалась на Русь в 907 — 911 гг. При подписании Олегом Вещим договоров с Византией. Это и был (благодаря, по-видимому, болгарам-переводчикам) реальный старт «полной» кириллицы в нашей стране.

Вернёмся, однако, к сиро-несторианской (или сиро-яковитской) гипотезы происхождения (найденных Константином Философом) херсонесских Евангелия и Псалтыри. Сторонники этой псевдо-концепции предполагают метатезу «сурские  — русские», якобы допущенную в своё время поздне-средневековыми переписчиками «Жития Константина (Кирилла) Философа (Пространного)». Такого рода метатеза была, однако, невозможна! Варианты «Житий св. Кирилла» дают название «письмен» преимущественно как росские, или же роушские, роуские и роские. Лексемы руские совсем нет. Никакой (даже самый невнимательный) переписчик замены  сурские — роушские не сделает.

Такого же уровня и аргументация «сурства» 9 з 32 известных списков константиновых агиографий. Да и сам Я. Дашкевич в своей статье оговорился об обыкновенной дефектности [35] (а не «сирийской» идентификации) указанных мест среди большей части этих 28% «Житий».

Использованные же в своей «творческой лаборатории» несторианские материалы царьградский учёный Константин Философ мог приобрести во время своей самарро-багдадской командировки. И это ему там было намного легче сделать, чем в Крыму. Так что не такие же и фундаментальные гносеологические позиции адептов арамейского происхождения "роушских письмен" образца 859 года в Херсонесе!

Симптоматичным обстоятельством появления «сурской» гипотезы является тот факт, что её инициатором (ещё в 1935 году) стал французский  филолог Андре Вайан [36]. «Галло-римляне» почему-то являются «передовиками» во всех «скептических» по отношению к восточному славянству темах. Всем известна «ведущая» роль французских «исследователей» в отрицании факта существования оригинала «Слова о полку Игореве». Немцы, как известно, не сжигали протограф этого древнерусского героико-поэтического памфлета. И никто из классиков немецкого языкознания никогда не отрицал факта его написания в конце 12 века.

А то получается так, что представители государства, войска которого сожгли в Москве первоисточник творения Петра Бориславича, наиболее же рьяно и записывают этот шедевр в «подделки».

Арамейская же гипотеза происхождения «кириллицы» подверглась серьёзной критике многих исследователей. Подборку их основных тезисов привел В. Г. Скляренко [37]. Сам же Виталий Григорьевич проводит свой, своеобразный, анализ «кириллично-глаголических» перипетий. Он, пришёл к выводу, что один из двух славянских алфавитов был раннего древнерусского происхождения [38].

В этом аспекте весьма любопытен тот факт, что первые русские переписчики библейских текстов, в процессе распространения (после 988 года) на Руси христианской литературы, именно глаголическое письмо именовали кириллицей. Как, например, первый новгородский переписчик (XI век) отрывков из «Старого Завета» — Упырь Лихой! Он, переписав для князя Владимира Ярославича раздел из глаголического оригинала, сообщает (в 1047 году) о том, что «потрудился» над «кирилличной книгой» [39].

                                 _______________________________

 

 

Диахроническая блок-схема происхождения кириллицы


 

                               _______________________________

 

Азбука — русское культурное наследие. Ей судилась судьба немалого количества позднейших достижений нашей страны. А именно — открытие, забвение (хотя более архаичная форма «кириллицы» функционировала на Руси в течение IX — XI столетий непрерывно), "импульс распространения" в другом государстве, а затем возвращение в "иноземной упаковке".

Русский алфавит — наиболее масштабное живое воплощение синтеза [см. блок-схему] достижений эллинской (в т. ч. и византийского её этапа), древнерусской и болгарской культур.

 

 

 



[1] Дашкевич Я. Р.    Руські чи сурські письмена // Наукові праці НБУВ. Вип. 3. — К., 2000, с. 23 — 27..

[2] Абакумов О. В.    Роушські «письмени» арамейські чи греко-руські? // Київська старовина. — К., 2001. №2, с. 145  150.

[3] Кадєєв В.     Нові джерела для вивчення етнічного складу середньовічного Херсонесу // Архіви України. — К., 1968, №1 (87), с. 42 — 44.

[4] Там же, с. 43 — 44.

[5] Малов С. Е.    Памятники древнетюркской письменности. — М. — Л., 1951;    Малов С. Е.    Енисейская письменность тюрков. — М. — Л., 1952.

[6] Скляренко ВГ.    До питання про «руські письмена» в житті Костянтина Філософа // Мовознавство. — Київ, 2014. №2, с. 6.

[7] Пространное житие Кирилла // Родник златоструйный. Памятники болгарской литературы IX — XVIII вв. — М., 1990, c. 113 — 115;    Дашкевич Я. Р.    Указ. соч., с. 26.

[8] Пространное житие Кирилла. ..., с. 116.

[9] Там же.

[10] Жовтобрюх М. А., Русанівський В. М., Скляренко В. Г.    Історія української мови: Фонетика. — К., 1979, с. 20 — 21.

[11] Пространное житие Кирилла. ..., с. 116.

[12] Абакумов О. В.    Три Переяслави — міграція чи аналогія утворення ойконімів// Мовознавство. — К., 1996. №2‑3, с. 30;    Жовтобрюх М. А., Русанівський В. М., Скляренко В. Г.   Указ. соч., с. 21.

[13] Абакумов О. В.    Давньоруське коріння кирилиці // Наукові праці НБУВ. Вип. 3. — К., 2000, с. 280 — 281, 282 — 284.

[14] Рыбаков Б. А.    Киевская Русь и русские княжества XII — XIII вв. — М., 1982, с. 288.

[15] Абакумов О. В.    Генезис давньоруської писемності // Наука і культура — Україна. — К., 1989, с. 294 — 295.

[16] Абакумов О. В.    Давньоруське коріння кирилиці. ..., с. 279.

[17] Истрин В. А.    Развитие письма. — М., 1961, c. 301 — 307.

[18] Черноризец Храбр    Сказание о буквах // Родник златоструйный. Памятники болгарской литературы IX — XVIII вв. — М., 1990, c. 145 — 148.

[19] Там же, c. 147 — 148.

[20] Корюн Вардапет    Житие Маштоца. — М., 1962, c. 47 — 49.

[21] Срезневский И. И.   Палеографические заметки. — Изв. Акад. наук. — СПб., 1860, c. 161.

[22] Абакумов А. В.    "Славиуны" и росы (несовпадение хронологии  волынцевской культуры и Русского каганата) // Культура русских в археологических исследованиях. — Омск, 2014, с. 78 — 81.

[23] Абакумов О. В.    Артополот і Артанія // Іншомовні елементи в ономастиці України. — К., 2001, с. 3 — 19.

[24] Абакумов О. В.    Вiдгалуження антського дiалекту пiзньої  спiльно-праслов’янської мовної єдності за синтезованими лінгво-археологічними свідченнями // Ономастика України I тисячоліття н. е. — К., 1992, с. 22 — 26 ;    Абакумов А. В.    4 пращура Руси (тетрагенез восточного славянства). — Киев, 2013, с. 3 — 16, 32 — 33, 60 — 84.

[25] Кузьмина О. В., Шарафутдинова Э. С.     Проблемы перехода от эпохи средней бронзы к эпохе поздней бронзы в Волго-Уралье // Древние индоиранские культуры Волго-Уралья (II тыс. до н. э.). — Самара, 1995, с. 208 — 229 ;     Васильев И. Б.    Предисловие // Древние индоиранские культуры Волго-Уралья (II тыс. до н. э.). ..., с. 4 ;     Абакумов О. В.     Давньоруське коріння кирилиці. ..., с. 281 ;     Павленко Ю. В.    Передісторія давніх русів у світовому контексті. — К., 1994, с. 343;    Абакумов А. В.    Русь и Арьянам Вайшья // Культура русских в археологических исследованиях. — Омск, 2008, с. 39 — 49;    Абакумов А. В.    4 пращура Руси (тетрагенез восточного славянства). …, с. 16 — 28, 66 — 75.

[26] Соболевский А. И.    Русские местные названия и язык скифов и сарматов // Русский филологический вестник. Т. 64. — Варшава, 1910, №2, с. 180 — 189 ;    Мавродин В. В.    Древняя Русь. — Л., 1946, с. 35 ;    Фасмер М.    Этимологический словарь русского языка. Т. 4. — М., 1973, с. 262 ;    Абаев В. И.   Скифо-европейские изоглоссы. — М., 1965, с. 134 — 136 ;   Бунак В. В.  Вопросы расогенеза // Происхождение и этническая история русского народа. — М., 1965, с. 18 ;    Никонов В. А.    Краткий топонимический словарь. — М., 1966, с. 67, 124, 125, 126, 127, 398 ;    Асеєв Ю. С.    Джерела. Мистецтво Київської Русі. — К., 1980, с. 30 — 384 ;   Седов В. В.   Славяне Среднего Поднепровья (по данним палеоантропологии) // Советская этнография [СЭ]. — M., 1974, №4, с. 16 — 31 ;    Алексеева Т. И.    Истоки антропологических особенностей восточных славян // Антропология и генография. — М., 1974, с. 52 — 53 ;    Коростовцев М. А., Канцельсон И. С., Кузищин В. И.   Хрестоматия по истории Древнего Востока. Часть вторая. — М., 1980, с. 71, 236 ;    Бонгард-Левин Г. М., Грантовский Э. А.    От Скифии до Индии. — М., 1983, с. 163 ;     Ильин Г. Ф., Дьяконов И. М.    Индия, Средняя Азия и Иран в 1-й пол. I тыс. до н. э. // История Древнего Мира (кн. 1). — М., 1983, с. 330 ;   Повесть временных лет [ПВЛ]. — Петрозаводск, 1991, с. 164 — 165 ;    Желєзняк І. М., Корепанова А. П., Масенко Л. Т., Стрижак О. С.    Етимологічний словник літописних географічних назв Південної Русі. — К., 1985, c. 17 — 178 ;    Рыбаков Б. А.    Язычество Древней Руси. — М., 1987, с. 438 — 454 ;    Брагинский И. С.    Арйана Вэджа // Мифы народов мира. Т. 1. — М., 1991, с. 104 ;    Абакумов А. В.    Русский каганат первой половины IX века. — К., 2011, с. 14 — 18.

[27] Якубовский А. Ю.    Ибн-Мискавейх о походе русов в Бердаа в 332 г. = 943 / 4 г. // “Византийский вестник”. Т. XXIV. — Л., 1926, с.63 — 92.

[28] Желєзняк І. М., Корепанова А. П., Масенко Л. Т., Стрижак О. С.    Зазнач. праця, с. 123 — 124 ;     Пріцак О. Й.    Походження Русі. — К., 1997, с. 94 — 97 ;    Абакумов А. В.    Русский каганат первой половины IX века. …, с. 6 — 14.

[29] Плетнёва С. А.    Хазары.  — М., 1986, с. 62 — 65 ;    Толочко П. П.    Древняя Русь. — К., 1987, с. 13, 18 — 19, 33 ;    Абакумов А. В.    Русский каганат первой половины IX века. …, с. 20 — 26, 28 — 34, 40 — 53, 56, 59.

[30] Мавродин В. В.    Древняя Русь.  — Ленинград, 1946, с.290.

[31] Абакумов А. В.    Русский каганат первой половины IX века. …, с. 22 — 23, 44 — 45.

[32] Высоцкий С. А.    Средневековые надписи Софии Киевской. — К., 1976, с.225 — 240.

[33] Висоцький С. О.    Азбука з Софійського собору в Києві та деякі пмтання походження кирилиці // Мовознавство. — К., 1974, №4, с.74 — 83.

[34] Толочко П. П.      Древний  Киев. — К., 1983, с. 282, 283.

[35] Дашкевич Я. Р.    Указ. соч., с. 25.

[36] Vaillant A.     Les «lettres russes» de la Vie de Constantin // Revue des Etudes Slaves (RES). Paris, 1935. T. 15, fasc. 1-2, p. 75 — 77.

[37] Скляренко ВГ.    Указ. соч., с. 5 — 6.

[38] Скляренко ВГ.    Указ. соч., с. 3 — 14.

[39] Сперанский М. Н.    История древней русской литературы: Пособие к лекциям в университете: введение, киевский период. — М., 1921. — C. 147 — 148.

 

 

      28.06.2015                                     Абакумов Александр Васильевич

Comments