Беспамятство! (Специфика топонимических переименований в современной Украине) [Экономическая газета. -- М., 2001. №9, с. 3 ; Донецкий кряж. -- Донецк, 2002. №19, с. 5]

Галичанские нереименовывания улиц и целых населённых пунктов в пику "клятым москалям" давно уже стали на Украине "притчей во языцех" и темой для анекдотов. "Коммуняками" (в прикарпатском понимании) объявлены М. П. Мусоргский и П. Н. Нестеров, А. В. Суворов и М. Ю. Лермонтов, В. Г. Короленко и А. П. Чехов. Даже А. С. Пушкин нынче провозглашён львовской псевдоэлитой "чужым и нэвидомым на Галычыни пасквилянтом". И это несмотря на то, что Солнце Русской Поэзии был весьма популярен в Прикарпатье XIX в. Грамотные галичане тогда даже называли своих детей именами героев пушкинских произведений. Львовские поклонники великого поэта даже "расширили" антропонимикон персонажей его творчества. Именно в Галичине тогда "родилось" и женское имя - Руслана. Сейчас же разрушаются памятники Александру Сергеевичу (последний из вандализмов такого рода - в Дрогобыче!) и ликвидируются названия (в его честь!) улиц. Одна из них (в том же Львове, например) наречена сейчас именем известного местного "полицая", гаупштурмфюрера СС Р. Шухевича.

Волна переименований усиливается и в Киеве. "Полицаизация" столичной топонимики "стартовала" ещё 4 года назад. Две улицы названы в честь журналистов-коллаборационистов (периода гитлеровской оккупации) Е. Телиги и О. Ольжича. Вот уже около десятка лет проруховский спектр киевского политического бомонда заливается в непрерывной истерике требований "деруссификации" географии Матери (!?) Городов Русских. Особенно раздражают "свидомых" топонимистов наименования Московского и Ленинградского районов. "Партия власти" (в лице городского головы А. Омельченко) решила воспользоваться известным принципом : "и волки сыты - и овцы целы". "Имперские" названия вышеозначенных территориальных единиц таки будут отменены! Но под "эгидой" переструктуризации городского районирования. Вместо 14 основных муниципальных субъектов предполагается ввевсти десять. С ликвидацией, естественно, конфликтно-дискутируемых имён столиц "соседней страны".

Хотя Московский р-н, например, почти не меняет своих границ. Так что в данном случае имеет место не территориальное переструктуризирование, а фактически - переименование.

Однако! Есть ли у общественности (и правящих кругов!) современной Державы Украина основания возмущаться Великороссией (и её хронологически обусловлеными политическими центрами), слать по адресу "Московии" всевозможные проклятия, стирать (связанные с Северо-Восточной Русью) географические названия?

В этом аспекте чаще всего вспоминается разгром Батурина 1708 г. и нек. др. более мелкие конфликты подобного рода. Но "коллизии" данного типа унесли считанные тысячи жизней, а санкт-петербургские "времена Очакова и покоренья Крыма" (русско-турецкие войны с 1768 г.), например, открыли украинцам широкий колонизационный простор, обеспечивший (в кон. счёте) последним ускоренный естественный прирост 1. Указанный "таврийский" фактор (с кон. 18 и по нач. 20 вв.) прибавил (в сравнении с вариантом демографического развития украинцев в прежних своих этнографических границах) десятки млн. душ. Этому благоприятствовал, естественно, переселенческий поток "малороссиян" в отвоёванные Румянцевым и Суворовым земли современных Донецкой, Запорожской, Херсонской, Николаевской, Кировоградской, Одесской областей и Крымской автономии. Ещё раньше, с сер. 17 в., Московское государство предоставило беженцам с Украины для поселения свои тогдашние земли - Слобожанщину и сев. Донбасс. Тогда же Кремль оказался решающим фактором в доведении Хмельниччины до логического победоносного завершения. Характерно сравнение, в данном плане, Южной и Белой Руси. Накануне выступления "батька Богдана" (в 1647 г.) население 3-х украинских воеводств Речи Посполитой (в которые не входили Волынь, Галичина, Буковина и различные циркум-карпатские "русинства") и белорусской (большей) части тогдашнего Великого княжества Литовского было соизмеримым - 1.5 и 2 млн. жителей 2, соответственно. Оба этнических массива (с учётом земель будущей Западной Украины), как мы видим, были в те годы количественно друг к другу близки. Сейчас же численность титульной народности Украинского государства превышает размеры белорусского субэтноса в несколько раз. За довольно таки долгий (1710-е - 1940 е гг.) хронологический период Западная Русь не знала (кроме Наполеоновской кампании 1812 г.) больших демографических потерь и вполне равносопоставима с Украиной в процессах естественного движения населения. Весь полученный последней за более чем 200 лет численный отрыв от близкородственного себе сев. соседа - результат (в конечном счёте) военных успехов Петербургской Российской Империи в борьбе с Турцией и Крымским ханством в XVIII в. по отвоеванию земель пращуров восточных славян - скифо-сарматов 3.

В нек. СМИ определённого толка сейчас весьма популярна легенда о якобы совместном "дорумянцевском" проживании украинцев и крымских татар в северо-причерноморских степях. Но исторические факты эту сказку отрицают. Степь от Дуная и до Дона не знала (в пределах юрисдикции Блистательной Порты или Бахчисарая) каких либо украинских, либо славяно-крымскотатарских поселений. На морском побережье функционировали турецкие крепости, но украинцы там были (в небольшом количестве) лишь в качестве рабов. Основной же поток славянского полона (ясыря) шёл (а за 15 - 18 вв. это несколько млн. человек) в южный Крым, Стамбул и Анатолию.

Украинскую же степь в 1760-х гг. населяли (за исключением нек. районов подконтрольных запорожским паланкам и донским юртам) зависимые от Бахчисарая ногайские кочевые орды 4 - Буджакская, Едичкульсая, Едиссанская, Ембулуцкая и нек. др., более мелкие. Крымские татары почти не проживали на землях своих хотя и вассальных, но достаточно самостоятельных "федератов". В украинском ясыре кочевое хозяйство ногайцев (нагаїв) особой нужды не имело. Угоняемое же этими бахчисарайскими улусами в полон славяне шли, за редким исключением, на турецкие и татарские невольничьи рынки.

Культурные же и языковые притеснения Украины Российской империей фактически ограничены посл. третью 19-го - нач. 20-го вв. (Валуевский, Эмский указы и пр.). Отмирание же "старобелорусского языка украинского извода" 5 в 18-м столетии - естественный процесс. Гр. Сковорода отмечал, что тогдашняя т. н. "руська мова" менее понятна простым горожанам и крестьянам Малой Руси чем "московська". И поэтому на последней (лишь слегка им видоизменённой) великий философ и писал свои произведения. Настоящий же украинский язык, как известно, литературно оформил в самом конце "Века Просвещения" И. Котляревский.

"Октябрьский эксперимент" и связанное с ним социальное противоборство имели суровые последствия как для Южной, так и для Северо-Восточной (к тому времени также существенно расширившейся на юг) Руси. Голодомор 1932 - 1933 гг., например, унёс как 4.8 млн. жизней в первой, так и 6.5 млн. во второй. "Пламенные революционеры" таким образом "наказывали" русское крестьянство в целом, в т. ч. и украинцев. Власть в нашей тогдашней общей стране в равной степени была как антимосковитянской, так и антиукраинской. Лишь где-то с конца 1930-х гг. "интернационализированный" Кремль начал поверхностно заигрывать с восточнослваянскими интересами.

Естественно, что в условиях Голодомора 1932 - 1933 гг. повальная развёрстка колхозного злакового урожая в первую очередь ударила по населению степных и лесостепных зерносеющих хозяйств. Однако, влияние адептов "мировой пролетарской революции" на Украину (в отличие от их разрушительного воздействия на духовные институты российской жизни) было не только отрицательным. В своих интернационалистских построениях Советская власть (особ. в 1920-х гг.) активно способствовала существенному созиданию и развёртыванию многих украинских культурных и этнических структур. Чего бы никогда не сделал (в случае своей победы) А. Деникин. Но проблема "большевизм и его воздействие на Украину и Россию" уже не из сферы взаимоотношений 2-х крупнейших восточнославянских "колен".

В целом же, во влиянии Москвы (а затем и Петербурга) на Украину "позитив" резко превышает "негатив". И, как ни парадоксально, основной компонент благоприятствования для Малой Руси от России приходится на "петербургское" царствование Екатерины II. Её отрицательный вклад (закрепощение левобережного украинского крестьянства, ликвидация Гетманщины и Запорожской Сечи) тоже велик. Однако весь этот социальный и регионально-автономистский ущерб Южной Руси объективно многократно уступает главному для неё "екатерининскому" положительному фактору - таврийской "реконкисте"!

Выдающаяся же роль украинцев в созидании российской культуры 2-й пол. XVII - нач. XIX вв. общеизвестна 6. Колонизационные же потоки более раннего времени (с 10-го и по 14-е столетия), сформировавшие великороссов как субэтнос, исходили не только из северных восточнославянских племенных союзов - кривичей, ильменских словен и вятичей. Огромную роль в данном переселенческом процессе сыграли выходцы (в т. ч. и беженцы) из украинской лесостепи и Среднего Поднепровья 7. Заметную роль "малороссияне" сыграли и в развёртывании империи Романовых на 1/6 суши планеты (воссоединение 1654 г., формирование кубанского казачества, Ф. Паскевич - завершитель завоевания Закавказья и усмиритель Польши, В. Перовский - покоритель Казахстана и мн. др.).

Факт ликвидации "российско-столичнвх" топонимов (как бы по-страусиному не прятали украинская и киевская "партии власти" свои головы "под крыло") вызовет бурный злорадно-восторженный ажиотах у всего проруховского политического спектра. Ультрасамостийники вообще затрубят о "великой победе над москалями". Всё это выльется (вопреки замалчиванием администрацией обстоятельств "переструктуризации"), в конечном счёте, грандиозным (благодаря "свидомой" части прессы, радио- и телеэфира) оскорблением великорусского макро-субэтноса своего же народа.

Хотя и Москва, и Санкт-Петербург оказались для Киева, как мы видим, явлениями решительного перевеса "позитива" над "негативом" в своём влиянии на судьбы Восточнославянского Рима! А посему вполне уместно топонимическое чествование младших столиц на территории Матери Городов Русских.

1. Субтельний О. Україна : Історія. - К., 1982, с. 170 - 172.

2. Там же, с. 128 ; Раков А. А. Население // Белорусская ССР. Краткая энциклопедия. Т. 4. - Минск, 1981, с. 5.

3. Абакумов О. В. Вiдгалуження антського дiалекту // Ономастика України I тис. н. е. - К., 1992, с. 19 - 26.

4. Панащенко В. В. Отражение агрессии турецких и крымских феода лов // История УССР. Т. 3. - К., 1983, с. 96 - 97.

5. Жовтобрюх М. А., Русанівський В. М., Скляренко В. Г. Історія української мови. Фонетика. - К., 1979, с. 31, 34 - 37, 39 - 40.

6. Костомаров Н. И. Епифаний Славинецкий, Симеон Полоцкий и их преемники // Исторические произведения. - К., 1989, с. 313 - 349.

7. Абакумов О. В. Три Переяслави - міграція чи аналогія утворення ойконімів // Мовознавство. - К., 1996, №2 - 3, с. 27 - 32.

Comments