Русские лексика и глотто-хронология [ Выборы в Верховную Раду и "филология" // Экономическая газета. -- М., 2002. №10, с. 7]

Обе южнорусские по происхождению (что блестяще показали ещё в 70?е гг. прошлого столетия академик В. Л. Янин и его коллеги по Новгородской Археографическо-археологической экспедиции) диалектно-литературно-деловые лингвистические формы (как старокиевско-неомосковская, так и белгородковско-полтавская) имеют 700?летнее глоттохронологическое родство [см. блок-схему]. Да и у западных славистов ни один уважающий себя филолог-педагог не позволит себе принимать экзамен у студента по "украинскому" и "русскому" как "параллельным" предметам. Аналогично у индологов : по "хинди" с "урду" - двумя разновидностями (глоттохронологически "разошедшихся" также в 13 в.) делийской речи - "кхари боли".

Однако современные наши квазинационально-псевдосвидомые околофилологические публицисты в своих языковедческих "поисках" идут гораздо "дальше" даже устаревших (после янинских открытий) лингвистических мифологем. Руховские лексикологические русофобские опусы (попытки "развести" словарные фонды украинцев и великороссов) достаточно остроумно недавно высмеял в "Донецком кряже" [ "Свидоми угрофинцы" и историческая правда. - 2001. №36, с. 5 ] А. Баташёв.

___________________________________

Не ограничиваются, однако, борцы за псевдонациональную идею лексикой. Немало дипломированных (и не очень !) "свидомых" "специалистов" смело пытаются "нырнуть" и в грамматические "дебри" сравнительного языкознания. Большинство подобного рода апологетов руховского взгляда на окружающую их действительность вообще отрицают славянский характер речи "москалей". Русский язык записывается такого рода "фахівцями" то в тюркскую, то в финно-угорскую, а то ещё и в какую?нибудь "хамитскую" лингвистическую семью.

Есть, однако, в рассматриваемой руховско-филологической публицистике и "толерантное" к "московитянам" крыло. Его представители, "милостиво" признавая индоевропейско-славянский характер Великого и Могучего, категорически пытаются отрицать близкое (внутри-подгрупповое !) родство новополтавской и старокиевско-неомосковской литературно-деловых норм русского языка. Последний из названных диалектов руховцы-"толерантщики" пытаются изобразить потомком церковнославянского языка.

Однако !

Ещё в позапрошлом столетии В. Гумбольт, братья Гримм, А. Шлейхер и др. классики немецкой филологии "развели" церковнославянский и русский языки по разным подгруппам. Первый из них образует (вместе с болгарским и македонским) восточно-балканскую ветвь южнославянской подгруппы. Второй же идентифицирован корифеями-лингвистами принадлежащим к восточной подгруппе. Данные профессора даже хронологически не могли быть "под указующем перстом товарища Суслова" и посему их невозможно обвинить в "компартийной заангажированности". Более того, всем известен высочайший уровень тогдашнего немецкого классического языкознания ("Німець каже - ви слов`яни !" : Т. Г. Шевченко).

Активную же детализацию славянства как лингвистического явления (особенно его восточной подгруппы !) уже в ХХ в. осуществил М. Фасмер.

Значительное же лексическое влияние церковнославянского языка (хотя он и не глоттохронологический наш предок !) как на великорусскую, так и на украинскую диалектно-литературно-деловую нормы несомненно. Словарные заимствования из "речи Кирилла и Мефодия" в обеих русских лингвистических формах практически идентичны. Имеется некоторое количество специфически "московитянских" церковнославянизмов - храбрый, плен, бремя. А есть и сугубо украинские - юнак, притаманний, хтів.

В современном английском языке наличествует 60% слов французского, а в корейском 90% китайского происхождения. Но грамматически они не принадлежат ни к романской, ни к сино-тибетской общностям. Первый из них германский, а второй, соответственно, алтайский языки.

Вопреки же всем достижениям европейского языкознания, паны жулинские и погребные всячески силятся нынче доказать большую близость украинской "мовы" к сербо-хорватской, чем к великорусской. Хотя элементарно известно, что совершенно незнакомые с речью друг друга украинец и великоросс могут вести взаимный разговор, а для аналогичного контакта с сербом или болгарином необходим переводчик. А уж коль столь разноуровневые (классически-лингвистическая, с одной стороны, и обыденная, с другой) аргументации восточнославянского единства совпадает, то и "камня на камне" не остаётся от руховско-церковнославянской псевдогипотезы.

Блок-схема лингвистического разветвления восточного славянства

Условные обозначения

1 - вятичские говоры (в т. ч. и старомосковский)

2 - старогалицкий говор древнерусского языка

3 - т. н. "старобелорусско-староукраинская" литературно-деловая форма

4 - белорусские диалекты (в т. ч. и современная их литературно-деловая форма)

5 - лемковский диалект

6 - бойковский диалект

7 - гуцульский диалект

8 - нео-"волынско-галицкая" группа говоров (в т. ч. и т. н. "язычие")

9 - буковинский диалект

10 - полесская группа диалектов

11 - группа украинско-великорусских (новороссийских, кубанских и пр.) койне

В интересах же самой Украины (для укрепления её культурных и геополитических позиций в мире) необходимо восстановление (помимо существующей между собой пропорции полтаво- и старокиевоязычных школ) всеобщего преподавания (согласно действующему "Закону о языках") великорусской (она же палео-украинская !) лингвистической нормы в системе среднего образования государства. Естественным представляется, также, возвращение наших дипломатов к своему же (по происхождению !) рабочему языку ООН.

A. B.

Comments