Иностранный ли у нас т. н. "великорусский язык"?

Cильнейшей мифологизации в современной Украине подверглась языковая проблема. Спекулируя на почти столетнем извращении наших филологических представлений, многие из современных активистов "про-руховского" и сепарат-номенклатурного политических cпектров Южной Руси извергают сейчас пламенные филиппики по адресу одной из местных же по своему происхождению литературных форм.

C подачи этих сил снобистское большинство бывшей Верховной Рады Украины зафиксировало в лингвистически некорректной текстовой форме 10-ю статью Конституции нашего государства.

В мировой научной филологической среде отработаны достаточно устойчивые критерии определения диалектных разновидностей в рамках одного языка, а также сугубо межязыковых отличий. Первыми из данных филологических явлений считаются такие, чья сравнительно-лингвистическая "родословная" младше тысячи лет. Т. е., когда единому языку-основе (накануне его разветвления на диалекты) исследуемых наречий не более десятка столетий. Если же началу подобной языковой дифференциации от 1000 и до 2000 лет, то многое в характеристике данного филологического явления зависит от тех или иных этнологических, государственных, да и сугубо местных лингвистических традиций.

Во времена Эсхила, Софокла и Геродота (сер. V в. до н. э.) все древнегреческие наречия назывались диалектами 1. Этим понятием тогда характеризовался разный уровень родства эллинских говоров. Диалектами именовались, например, близкие друг другу ионийские "гомеровско"-малоазийское и аттическое наречия. Современным языковедам это понятно! Лингвистическая общность ионийских говоров между собой ориентировочно чуть старше эпохи Троянской войны и приходится где-то на сер. II тыс. до н. э. Т. о., сродству литературных языковых форм Геродота ("гомеровская" ветвь) и Софокла (аттическая) менее 1000 лет. Если, естественно, хронологически ориентироваться на 5-е столетие до н. э. Более же отдаленная языковая близость ионийских наречий в целом (в т. ч. и обеих классических литературных форм данной группы - аттической и "гомеровской") с другими восточно-греческими "пучками" говоров : эолийским и ахейско-кипрско-памфилийским - тоже определялась древнеэллинской общественностью как "диалектная".

Общий же праязык всех этих трех лингвистических ветвей (по данным "генеалогического древа" филологии) начал распадаться где-то в нач. ІІ тыс. до н. э. Это произошло, скорее всего, сразу же после появления т. н. "восточних" эллинов на территории нынешней Греции. С точки зрения современных филологических (да и общественных) представлений - это уже (в большинстве случаев Нового Времени) межязыковые (ибо насчитывают 1500 лет) отличия. Кроме того, почти что "двухтысячелетне-родственный" (к ионийцам, эолийцам и ахейцам) дорийский говор также назывался (в "периклову" эпоху) диалектом. Простой афинский крестьянин его (как и другие западногреческие наречия) почти не понимал. "1.5-тысячелетне-родственные" же эолийские и ахейские "диалекты" рядовой житель Аттики (если он еще и не был более-менее постоянным завсегдатаем столичного Театра) воспринимал также очень тяжело. Только близкие простому афинянину другие ионийские говоры (в т. ч. их "гомеровско-геродотовская" литературная форма) толмача ему не требовали.

Родство же (согласно данным все того же "генеалогического древа" сравнительного языкознания) современных групп белорусских, украинских и великорусских диалектов, отметим, чуть ближе (примерно 600 - 800 лет) друг другу 2 чем "почти-идентичные" (по мнению интеллектуалов т. н. "классической эпохи" Эллады) аттическо-"драматургическое" и "литературно-прозаическое" ионийские наречия греческого языка между собой.

Часть всей ранее нами рассмотренной лингвистической "мозаики" юга Балканского п-ова (в V в. до н. э.) имела и нормативные литературные формы. Среди них - вышеназванная ионийско-"гомеровско-геродотовская". Кроме того, значительного распространения приобрела и иная письменно зафиксированная ионийская норма - аттический "эсхиловско-аристофановский" диалект. Популярными были также эолийско-лесбийская ("сапфическая"), дорийско-"лаконическая", нек. др. документально зафиксированные разновидности тогдашней эллинской речи.

Несколько иные критерии в т. н. галло-романской филологии 3. Нормандские, паризио-пикардийские, бургундские и прочие северо-французкие говоры (разветвленность которых чуть превышает 1000 лет) трактуются как диалекты. Более же отдаленные от последних провансальско-гасконские наречия группируются специалистами в отдельный язык ("лангедок") 4. Удаленность (на "генеалогическом древе" сравнительного языкознания) последнего с северо-французким 5 порядка 15 столетий.

С другой же стороны привычные ранее в среде филологов "диалекты" очень давнего сродства переназваны современными лингвистами в языки. Таковыми, среди прочих, сейчас зовутся (хотя и "бесписьменными") ряд картвельских групп говоров (сванских, чанских, мегрельских да и нек. восточно-грузинских), разветвленность коих с литературной нормой Шота Руставели и царицы Тамары где-то в диапазоне 1.5 - 5 тысяч лет 6.

В Западной же Европе нет случаев существования официальных языков, которые были бы близки (на лингвистическо-сравнительном "генеалогическом древе") друг другу менее 10 столетий. За исключением одной "коллизии" - фламандского и голландского диалектов 7 западного "крыла" средне-немецкой группы говоров!

В силу разного рода геополитических и межконфессионально-религиозных перипетий нидерландцы оказались в разных государствах - Голландии и Бельгии. Некоторое время близко-родственные западно-средне-немецкие литературные формы обеих стран считались отдельными языками. Назывались они - голландским и фламандским, соответственно. В новейшие же времена здравый смысл свое взял. Сейчас официально признаны голландская и фламандская формы единого нидерландского языка.

Характерно в этом плане междиалектная ситуация у наших соседей поляков 8. Мазурские говоры, например, отличаются от познаньских, середзянских, шлёнских и нек. др. точно так же как и наши русский, украинский и белорусский "языки" между собой. В Польше основная диалектная разветвлённость главных её этнографических групп по времени аналогична срокам дифференциации "русичей" - где-то в пределах 600 - 800 лет.Языковые же отличия поморских кашубов от всей совокупности других лехитских наречий достигают порядка 11 - 13 столетий. Точно такой же лингвистический парадокс наблюдается и у нас 9. Русская, украинская, белорусская литературно-деловые формы, как и разнообразные их диалекты (и койне!) по данным сравнительного языкознания более близки друг к другу нежели они все вместе - к автохтонным говорам "руснаков" Закарпатья.

Если же как не отдельное филологическое явление, то может быть как региональный норма - "московское" наречие чужое Украине? Проанализируем эту проблему ретроспективно.

Разветвление древнерусского языка началось в кон. XII в. еле заметными фонетическими расхождениями 10. Это обстоятельство хорошо показал академик Б. А. Рыбаков в противопоставлении различных частей "Киевской летописи", некоторые из которых были написаны в Белгороде-на-Ирпене (совр. Белгородка) при дворе великого князя-соправителя Рюрика Ростиславича, другие же в самой столице, где "сидел на столе" другой "дуумвир" Святослав Всеволодович. Наилучшие страницы данной хроники вышли из-под пера наивероятнейшего автора другого шедевра ("Слова о полку Игореве") - боярина Петра Бориславича. Последнему и были присущи (в обоих его произведениях) черты тогдашнего киевского общерусского "койне" (переходного между 2-мя, или более, лингвистически близких друг другу говоров разговорной формы). Это "синтезированное" наречие уже тогда приобрело свою историческую значимость. Оно стало достаточно монолитной дружинно-княжеской административной языковой нормой 11. Данная лингвистическая форма распространилась еще до 1200 г. на все тогдашние удельные центры.

"Белгородковские" же страницы "Киевской летописи" кон. XII в. несколько отличаются нек. фонетичными "украинизмами", что отображает особенности общерусского языка столичного княжества в противовес говору самого тогдашнего восточно-славянского мегаполиса. Наречие же последнего в ту эпоху распространилось уже и в Чернигове, и в Полоцке, и во Владимире-на-Клязьме, и в Ростове Великом и пр. династических уделах Рюриковичей 12. Фонетическое же расхождение киевского и "белгородковского" "прононсов" стало в дальнейшем "фундаментом" позднейшего основного языкового (по данным сравнительно-лингвистического "генеалогического древа") разветвления русичей.

Дальнейшая же судьба столичного "койне" имела свое продолжение уже на суздальском 13, новгородском, смоленском, курско-брянском и рязанском "грунтах". Формируется в течение 13 - 16 вв. т. н. "киевско-московский деловой язык" 14, который окончательно ассимилирует остатки северных восточно-славянских (вятичских, кривичских, словено-ильменских) диалектов, постепенно трансформировав их в свои же говоры. Таким образом, современный т. н. "великорусский язык" - прямой наследник именно киевского древнерусского наречия. Последний же развился, в конечном счёте, именно из среднеднепровского более древнего поляно-росского восточнославянского "лингвистического пучка", а не разговорной речи кривичей, радимичей, вятичей и словен новгородских. Как, впрочем и помимо диалектных особенностей дреговичей, волынян, белых хорватов, тиверцев, уличей и северян.

Об этом свидетельствует и "Слово о полку Игореве"!

Факт написания этого шедевра в Киеве ни у кого из серьезных специалистов сомнений не вызывает. Из всех же современных восточно-славянских диалектов т. н. "русский язык" - наиболее подобен словообразующей манере автора "Слова..." 15.

Полным невежеством (или же грубой мистификацией) являются сегодняшние неуклюжие попытки кое-кого на Украине "вывести" современные великорусские наречия из церковнославянского языка. Последний еще в XIX в. по грамматическим признакам распределили в южнославянскую лингвистическую подгруппу классики немецкого языкознания 16. Лексические же церковнославянские заимствования примерно в одинаковом количестве встречаются как в украинских, так и в российских говорах.

В самом же Киеве в 1240 г. функционирование общерусского "койне" прекратилось в результате почти полного истребления населения столицы Батыем. Новопоселившиеся же обитатели бывшего восточнославянского мегаполиса разговаривали уже с "белгородковскими" особенностями. В дальнейшем (14 - 18 вв.) это наречие развернулось в своеобразную южнорусскую языковую зону. Одним из представителей последней и был полтавский говор - на фундаменте которого и построил И. П. Котляревский современную литературную украинскую форму 17. Через 4 десятилетия Н. В. Гоголь убедительно усомнится 18 в целесообразности такого создания (даже на основе своего родного диалекта) параллельной языковой русской нормы. Этот великий полтавчанин блестяще использовал "великорусское" литературное наречие для обработки украинского же фольклора и эпоса ("Вечера на хуторе близ Диканьки", "Миргород").

А на всей ли территории совр. Державы Украина южные русские диалекты (в сравнении с другими восточно-славянскими) автохтонны?

Нет! В самом Киеве прошли первые десятилетия (в 12 - 13 вв.) "отдельного" существования российского наречия. Т. н. "русификация" Матери Городов Русских в 1860 - 90-х гг. - свидетельствует лишь о возвращении сюда потомка киевского же говора. На Харьковщине, Луганщине и в северной Донеччине носители российского диалекта появились в конце XV в., а южно-русского позднее - в 1630 - 1710-х гг. Именно здесь "московитяне" большие аборигены. Кроме того, колонизация восточными славянами отвоеванных (ибо эти земли имели отношение к ранним етапам 19 нашего общего этногенеза) таврийских степей осуществлялось, главнім образом, 2-я этнографическими потоками. Причерноморская военно-дипломатическая "реконкиста" А. В. Суворова, П. А. Румянцева, Гр. А. Потемкина, Екатерины ІІ и А. А. Безбородко привела к массовой сельской (да и городской) миграции с Украины и Центральной России, одновременно.

Некоторые современные "горе-палеоэтнологи от Руха" силятся доказать какую-то украинско-крымскотатарскую "идиллию" в тогдашних степях Сев. Причерноморья. Но это домысел "с потолка"! Припонтиду населяли (за исключением территории некоторых запорожских паланок и дончакских юртов) от нач. 17 в. и до посл. четв. 18-го - относительно формально зависимые от Бахчисарая ногайцы 20!

Т. о., российские "русичи" - большие автохтоны (чем украинцы) Слобожанщины и сев. Донбасса. Одинаковая степень "аборигенности" характерна обеим главным восточно-славянским ветвям относительно современной Одещины, Херсонщины, Крымской Автономии, Николаевщины, части Донецкой и Запорожской областей. Такой же "дуализм" наследия украинцев и россиян характерен и для Киева. Современная столица Украины территориально значительно больше места размещения древней Матери Городов Русских. Нынешний Киев включает в себя не только "посад" мегаполиса Ярослава Мудрого и Петра Бориславича, но и ряд "белгородковско"-язычных предместий той эпохи. Да и в целом наш "Восточнославянский Рим" - "родительский дом" всякой разновидности русской речи, любому "русичу".

С другой же стороны украинское наречие относительно более автохтонно для Кубани. Многие районы востока и юга нынешней "Эрэфии" также (как и Таврида) в плане соотношения носителей главных русских языковых ветвей - "со-аборигенны". Один из таких российско-украинских "синтезов" (земля сунженских казаков) уже прекратил (надеемся, что временно) свое существование 21. Его в течение 1991 - 1994 гг. (повторно же в 1996 - 1997 гг.) уничтожили т. н. "ичкерийцы".

Из всего ранее проанализированного представляется преступной языковая политика современного Министерства Просвещения Украины, провозгласившего киево-московскую литературную форму - "необязательной" иностранной. Подростающие поколения отлучаются (в 90% киевских школ "российский язык" не изучается) от "львиной" доли отечественной культуры. Детей лишают возможности знать одну из наших же литературных форм и именно ту из них, которая является одной из официальных в ООН. В школах не изучается творчество (отечественных же) северных и восточных русских писателей и других деятелей культуры. Извращаются (нескладными и тенденциозными переводами "с одного диалекта на другой") "российско-язычные" достижения украинских авторов - Гр. С. Сковороды, Н. В. Гоголя (этот великий полтавчанин вообще был против "культивирования" литературизированной формы говора своей же местности), В. Г. Короленко, проза Т. Г. Шевченко, произведения многих других южно-русских творцов. Про-"руховская" "смердяковщина" считает, что своей близорукой культурно-языковой политикой она усиливает какие-то местные этнографические позиции. На самом же деле "самостийники" их разрушают, расчищая лингвистический колонизационный простор иностранным влияниям. Прежде всего - англоязычно-космополитизированным. Во имя сохранения самоидентичности необходимо, прежде всего, в средней и высшей школе культивировать обе наиболее распространенные на земле Руси-Украины литературные формы родного языка. Как "ломоносовско-карамзиновскую", так и "котляревскую".

Аналогичная ситуация имеет место и в современной Индии 22. Делийский позндне-средневековый говор ("кхари боли") западно-хиндустанской группы диалектов имеет 2 нынешние литературные формы : урду и хинди. Обе же они в "Республике Бхарат" официальные и в системе просвещения этого государства - "родные".

"Одноязычие" 2-х самых распространенных современных русских литературных норм косвенно признает и Запад. В 1992 р. в Киеве, Харькове, Львове и других наших больших городах возле нек. вузов появились десятки иноземных студентов-"троечников" русистов. Они решили изучить (и "сдать") украинскую литературную форму как 2-й славянский язык (согласно своим учебным процессам). Однако, все филологические кафедры (где эти горе-слависты надеялись "спихнуть" свои академические обязательства) не засчитали им данный предмет. Вся эта группа "троечников"-русистов вынуждена была переучиваться (с украинского) или на польський, или на болгарский, или на чешский (либо какой-нибудь иной славянский) язык. С 1993 г. данное "филологическое паломничество" на Украину прекратилось. Западные лингвисты не признают полтавскую литературную норму отдельным (от русского) славянским языком. Научная добросовестность корифеев филологии "Абендлянда" пока что выше текущего политиканства.

Академия наук Российской Империи в нач. XX в. неоднократно обсуждала проблему соотношения украинской и российской литературных форм. Однако, несколько некорректно была сделана сама постановка рассматриваемого лингвистического вопроса на этих заседаниях - язык или наречие!

На бытовом (да и публицистическом) уровне допустимы нек. упрощения. Для обычной социально-пропагандистской "ниши" - формулировка "язык" относительно украинской, белорусской и российской литературных восточно-славянских норм приемлемо. В тексте же Конституции должна была бы доминировать (в доступной форме) научно выверенная лексика. Статью 10 нашего Основного Закона следовало бы заменить. С точки зрения современной лингвистики она бы звучала лучше так : "Державною мовою в Україні є руська мова (в її українській літературній формі) Держава забезпечує її всебічний розвиток і функціонування. В Україні гарантується вільний розвиток і використання російської літературної форми руської мови та мов національних меншин України... ". Далее по отредактированному в 1996 г. Верховной Радой тексту.

Однако же данная формулировка (как мы видим из всего выше сказанного) не отображает и в данной текстологически научно выверенной форме сегодняшних украинских реалий. Она и исторически не оправдана. Верховной Раде нового созыва придется откорректировать среди некоторых пунктов нашей Конституции и эту (десятую) ее статью.

1. Радциг С. И. История древнегреческой литературы. -- М., 1982, с. 18 -- 26, 74 -- 76, 160 -- 176, 201 -- 202, 242 -- 244, 271 -- 272, 305 -- 307 ; Шкуров В. А. Історія формування елліністичного койне // Мовознавство. -- К., 1996, N 1, с. 58 -- 63.

2. Жовтобрюх М. А., Русанівський В. М., Скляренко В. Г. Історія української мови. Фонетика. - К., 1979, с.23, 40.

3. Гак В. Г. Французский язык// Большая Советская Энциклопедия (БСЭ). 3-е изд. Т.28. - М., 1978, с.214 - 215; Слука А. Е. Французы// БСЭ. 3-е изд. Т.28..., с.215 - 217.

4. Катагощина Н. А. Провансальский язык// БСЭ. 3-е изд. Т.21. - М., 1975, с.9.

5. Гурычева М. С., Катагощина Н. А. Сравнительно-сопоставительная грамматика романских языков. Галло-романская подгруппа. - М., 1964, с. 3 - 29.

6. Милитарев А. Ю. Какими юными мы были 12 тысяч лет назад?!// Знание - сила. - М., 1989, 3, с.49.

7. Миронов С. А. Голландский язык// БСЭ. 2-е изд. Т.11. - М., 1952, с.602 - 603.

9. Дзендзеливский Й.А. Лінгвістичний атлас українських народнів говорів Закарпатської області УРСР. Ч.1 - 2. - Ужгород, 1958 - 1960 ; Дзендзеливский И.А. Закарпатские говоры // Украинская советская энциклопедия. Т.4. - К., 1980, с.72.

10. Рыбаков Б. А. Русские летописцы и автор "Слова о полку Игореве". - М., 1972, с.138 - 147. Рыбаков Б. А. Петр Бориславич. - М., 1991, с.165 - 285.

11. Мавродин В. В. Древняя Русь. - Л., 1946, с.306 - 307.

12.Толочко П. П. Древняя Русь. - К., 1987, с.186 - 187.

13.Абакумов О. В. Три Переяслави - міграція чи аналогія утворення ойконімів// Мовознавство. - К., 1996, 2-3, с.27 - 32.

14.Филин Ф. П. Русский язык // БСЭ. 3-е изд. Т.22. - М., 1975, с.410.

15.Кирилець Л. М., Німчук В. В., Рильський М. Т., Риленков М. І., Луцевич І. Д. (Янка Купала) Слово про Ігорів похід. Т.1 - 2. - К., 1982.

16.Королюк В. Д. Славяноведение// БСЭ. 3-е изд. Т.23. - М., 1976, с.547.

17.Яценко М. Т. Іван Котляревський// Бібліотека української літератури. І. Котляревський. - К., 1982, с.30 - 31.

18.Крутикова Н.Є. Гоголь // Шевченківський словник. Т.1 - К., 1976, с.160.

19.Абакумов О. В. Вiдгалуження антського дiалекту пiзньої спiльнопраслов`янської мовної єдності за синтезованими лінгво-археологічними свідченнями // Ономастика України I тис. н. е. -- К., 1992, с.18 - 26.

20.Панащенко В. В. Отражение агрессии турецких и крымских феодалов// История УССР. Т.3. - К., 1983, с.96 - 97.

21.Абакумов А. В. Северный Кавказ// Экономическая газета (Развитие). - М., 1997, 27, c.7.

22.Бархударов А. С. Хинди// БСЭ. 3-е изд. Т.28. - М., 1978, с.286. Бархударов А. С. Хиндустани // БСЭ. 3-е изд. Т.28. - М., 1978, с.287.

Comments