Саяно-Алтайский этногенетический узел (Носители тюхтятской к-ры Великого Кыргызского каганата в свете формирования хакасов и киргизов)

Сведения о Древнехакасском государстве, управлявшемся династийным родом кыргыз, содержится в трудах средневековых арабо- и персоязычных учёных X - XV вв. и в китайских хрониках и сочинениях XI - XIV вв. Весьма скурпулёзную материальную идентификацию этого весьма развитого саяно-алтайского сообщества осуществила советская археологическая наука.

Ранне-классическая енисейско-кыргызская тюхтятская к-ра датируется IX - X вв. Она хронологически совпадает с периодом политической гегемонии данного народа в Центральной Азии [Кызласов Л. Р., 1981-б. - C. 54 - 58]. Несколько уступая хозяйственными и культурными критериями своим ближайшим минусинским потомкам, т. е. представителям следующего ("апогейно"-классического !) периода кыргызской цивилизации (раннего и среднего этапов аскизской к-ры X - нач. XIV вв. [Кызласов И. Л., 1981. - C. 201 - 204]), "имперские" палеохакасы уже 11 столетий назад находились на достаточно (как для тогдашних южносибирских реалий) высоком уровне этно-социального развития [Кызласов Л. Р., 1981-б. - C. 58 - 59].

И если в эпоху "аскизского расцвета" енисейские кыргызы имели развитую систему городов, денежного обращения, достаточно распространённую (на основе древнетюркской рунической письменности) грамотность, высокий (по тем временам) уровень орошаемого пашенного земледелия, горного дела, металлургии, ремёсел, продуктивного (преимущественно оседлого) скотоводства, то в предыдущий имперский период (тюхтятская к-ра) всему этому была заложена основа. В т. ч. и были основаны города [Кызласов Л. Р., 1981-б. - C. 57 ; Кызласов Л. Р., 1969. - C. 96], один из которых возник даже ещё в доимперское время [Кызласов Л. Р., 1981-а. - C. 50].

Судьбоносным (в отношении современных тюркских реалий) оказался тюхтятский Великий Кыргызский каганат для этногенеза всех народов "киргизского имени".

Известно, что раннесредневековые кыргызы являлись физическими потомками (преимущественно !) античных динлинов (одной из скифо-сако-сарматских [Абакумов О. В., 2002. - C. 4 ; Абакумов А. В., 2001. - C. 159, 161] оседлых группировок - по аналогии, например, с приольвиопольскими каллипидами, или подольскими алазонами), а лингвистически - хуннов [Баскаков Н. А., 1956. - C. 547 - 549] (см. блок-схему 1). Внешне палеохакасы напоминали, вероятно, современных чувашей. С той лишь разницей, что североевропеоидный компонент у современных постфинно-протоболгар представлен преимущественно его восточноевропейским вариантом, а у раннесредневековых минусинских постскифо-постгяньгуне-гуннов североевропеоидная популяционная составляющая была репрезентирована своей т. н. андроновской (у В. В. Бунака именуемой - степной евразийской [Бунак В. В., 1965. - C. 184]) формой.

Сложной является проблема формирования современных киргизов. В т. ч. и глотто-хронологических особенностей их (оказавшимся "неким промежуточным" между кыпчако-кимакской и собственно кыргызо-хакасской тюркскими лингвистическими группами [Баскаков Н. А., 1956. - C. 548]) языка.

Несомненна культурная и этно-лингвистическая преемственность [Вяткин М. П., 1953. - C. 76] нынешних тяньшаньских киргизов с позднесредневековым Моголистаном (блок-схема 3). Однако возникает вопрос : где и когда сложилось кыпчако-палеохакасское (иначе - кимако-древнекыргызское !) лингвистическое койне ? Из которого впоследствии развился основной язык Державы Тоглук-Тимура и его наследников. "Остатками" которого на сегодняшний день являются современные киргизский и литературный (вместе с южными диалектами Автономии) алтайский языки.

Прямых исторических сообщений об этом (кыргызо-кимакской лингвистической "койнизации") нет, но тут к нам на помощь приходит археология. В период тюхтятского Великого Кыргызского каганата (и даже ранее) в Северо-Восточном Семиречье в результате явной экспансии палеохакасов [Кызласов Л. Р., 1981-б. - C. 58, 143] сложилась своеобразная зона смешанных [Могильников В. А., 1981. - C. 31] кимако-кыргызских памятников (блок-схема 2). Вот в данном регионе и в указанное время и могло сложиться искомое койне. Впоследствии (в процессе формирования Моголистана во 2-й пол. XIII - XIV вв.) сей "суржик" и возобладал над прочими тюркскими и монгольскими говорами на Южном Алтае, а также и в доказахском Семиречье, и в доойратской Джунгарии.

Непростыми были пути исторического, лингвистического, культурного и антропологического развития и самой палеохакасской метрополии.

После "ужатия" Кыргызского каганата (в 924 г.) киданями [Киселёв С. В., 1951. - C. 83 - 84], а особенно после подчинения (250 лет спустя) территории Сев.-Зап. Монголии и Южной Тувы найманами [Кызласов И. Л., 1981. - C. 202], значительная часть тех кыргызов, которые в тюхтятский период продвинулись к югу от Саян, осталась в степях, переходя периодически из одного центральноазиатского политического объединения в другое. Эти "неономады" не только физически существенно перемешались с тукюйско-тувино-найманскими и монгольскими родо-племенными группами, но и окончательно перешли в своей хозяйственной деятельности к кочевому отгонному скотоводству. Начали, естественно, формироваться (в силу политической разделённости) и диалектные различия между кыргызами-степняками и среднеаскизцами.

В дальнейшем, когда на рубеже XIII - XIV вв. монголо-юаньское правительство после подавления 20-летнего Кыргызского Восстания насильно выселило (в свои южноманьчжурские военно-земледельческие поселения) большую часть минусинских "пашенных" палеохакасов, степные (лояльные Каракоруму -- Пекину !) кыргызы были "ротированы" в Минусинскую Котловину [Плетнёва С. А., 1981. - C. 190]. Вместо своих сородичей-"инсургентов" ! Регион тогда от орошаемого земледелия перешёл к отгонному кочевому скотоводству [Кызласов И. Л., 1981. - C. 206 ; Кызласов Л. Р., 1957. - C. 32]. Города (с их этнически пёстрым, в т. ч. и арабо-персидским [Кызласов Л. Р., 1969. - C. 160 - 161], населением) тогда сохранились [Кызласов И. Л., 1981. - C. 204], но они цивилизационно уже не были подкреплены земледельческой культурой и их дальнейшая судьба стала аналогичной тогдашним монгольским городам (типа Каракорума). С распадом степных империй подобного рода "мегаполисы" приходят в упадок и запустевают ! [Фёдоров-Давыдов Г. А., 1981. - C. 231 - 236].

Остались тогда (в XIV в.) на Верхнем Енисее и окраинные (перемешанные с кетами, самодийцами и пр. таёжными группами), специализированные на охоте и пушном промысле, группы енисейских кыргызов [Потапов Л. П., 1957. - C. 19 - 30]. Часть из них сохранила "среднеаскизский" (с элементами, между прочим, арабской и персидской лексики [Карпов В. Г., 1966. - C. 27 - 28]) диалект. Другая же - перешла на говор "вернувшихся" (после 400-летнего отсутствия) в нач. XIV в. кыргызов-номадов [Потапов Л. П., 1957. - C. 23 - 25] (снова ушедших в центральноазиатскую степь в 1703 г. и погибших от Восьмизнамённой маньчжуро-циньской кавалерии вместе с джунгарскими ойратами в сер. Века Просвещения [Златкин И. Я., 1974. - C. 506]).

С первой группой (пост-среднеаскизской !) современных хакасов генетически связана, скорее всего, сагайская группа говоров этого народа. Со второй же (минусинско-кочевой) - качинская (с меньшим, чем у сагайцев, числом арабизмов и фарсизмов) их языковая ветвь.

Что и соответствует примерно тысячелетнему глотто-хронологическому разветвлению обеих ветвей хакасского языка. Как, впрочем, и всей хакасской лингвистической подгруппы [Баскаков Н. А., 1956. - C. 548] (блок-схемы 2 и 3).

Этно-языковой же базой развития данного подразделения тюркских народов и явились носители тюхтятской к-ры Великого Кыргызского каганата.

Литература

1. Абакумов А. В. Аркаим ! Праиндоарийский ? Или же проторусский ? // Интеграция археологических и этнографических исследований. - Нальчик - Омск, 2001. - С. 158 - 161.

2. Абакумов О. В. Кіммерійська палеоономастика України // Студії з ономастики та етимології. - К., 2002. - С. 3 - 6.

3. Баскаков О. В. Тюркские языки // Большая Советская Энципклопедия. 2?е изд. Т. 43. - М., 1956. - С. 547 - 549.

4. Бунак В. В. Вопросы расогенеза // Происхождение и этническая история русского народа. - М., 1965 - С. 174 - 190.

6. Вяткин М. П. Киргизская ССР. Исторический очерк (до сер.XIX в.) // Большая Советская Энципклопедия. 2-е изд. Т. 21 - М., 1953. - С. 75 - 76.

7. Златкин И. Я. Монгольская народная республика. Исторический очерк (с 13 в.) // Большая Советская Энципклопедия. 3-е изд. Т. 16 - М., 1974.

8. Карпов В. Г. Хакасский язык // Языки народов СССР. Т. 2. - М., 1966.

9. Киселёв С. В. Древняя история Южной Сибири. - М., 1951.

10. Кызласов Л. Р. Хакасская автономная область. Исторический очерк // Большая Советская Энципклопедия. 2-е изд. Т. 46 - М., 1957. - С. 32 - 33.

11. Кызласов Л. Р. Древние крепости Хакассии. - М., 1969.

12. Кызласов Л. Р. Древнехакасская культура чаатас // Степи Евразии в эпоху средневековья. - М., 1981-а. - С. 54 - 59.

13. Кызласов Л. Р. Тюхтятская культура древних хакасов // Степи Евразии в эпоху средневековья. - М., 1981-б. - С. 54 - 59.

14. Могильников В. А. Тюрки // Степи Евразии в эпоху средневековья. - М., 1981. - С. 29 - 43.

15. Плетнёва С. А. Сибирские и среднеазиатские древности XI - XIV вв. Предисловие // Степи Евразии в эпоху средневековья. - М., 1981-а. - С. 190.

16. Потапов Л. П. Происхождение и формирование хакасской народности. - Абакан, 1957.

17. Фёдоров-Давыдов Г. А. Монгольское завоевание и Золотая Орда // Степи Евразии в эпоху средневековья. - М., 1981. - С. 229 - 236.

A. B.

Comments