А был ли злом для независимости Украины Октябрьский Переворот ? (Послесловие к очередному «7 ноября»)) [«2000». – К., 2006, №45, С. F7]

Вызывает удивление постоянная (в теч. последних 15 лет) осенняя истерия, под аккомпанемент которой украинские квазинационал-демократы, “празднуют” очередную годовщину Октябрьского Переворота 1917 г. в Петрограде. Регулярно сопровождая каждую дату "Великого Октября" громом проклятий ! Возникает, однако, к ним естественный вопрос : а где же вы все (ныне уважаемые паны !) сейчас были бы без факта взятия сторонниками Ленина власти в большинстве главных городов (в т. ч. и украинских !) бывшей Российской Империи осенью того года ?

Известно, что история “не любит сослагательного наклонения” своего ретроспективного анализа, но в данном случае -- небольшой выбор вариантов ! Альтернативами власти большевиков кон. 1917 г. были только 2 тогдашних реально вероятных иных последовательностей политических событий !

Во-первых, это сохранение власти (несмотря на всю его неуклюжесть) петроградского Временного правительства вплоть до нормального созыва Всероссийского Учредительного собрания. Избранное же последним эсеровское руководство направило бы Русскую Республику (в условиях окончания I мировой войны, ибо Германия и ее союзники были обречены на поражение еще с кон. 1916 г. !) уже на парламентской платформе. Центральной Раде в таких условиях ничего бы не оставалось другого, как продолжать играть с кабинетом Керенского (а потом и с возглавляемым, скорее всего В. Черновым, гипотетическим “учредиловским” правительством) в “полу-автономию”. Позиции сторонников самостоятельности Украины накануне “Октября 17-го” существенно ослабли в результате неудачи выступления в Киеве т. н. “полуботковцев” летом того же года ! Малороссию при “керенско-черновском” варианте развития событий ждал (в лучшем для апологетов идеи украинской независимости) путь веймарской Баварии после немецкой Ноябрьской революции. Украинский вопрос ограничился бы тогда каким-то полу-федерализмом.

2-й вариант — корниловско-деникинско-шульгинский. Последователи имперского политического спектра преобладали на Украине до “Марта 17-го”. Сторонники единой и неделимой Руси (в греческая интерлитеризации — России) преобладали в думском (3 — 4 созывов) депутатском корпусе от украинских губерний. Т. н. «мазепинцы» (кое-как представленные в первых двух Госдумах) в процессе успешных столыпинско-коковцевских реформ 1907 -- 1914 гг. (гл. о. в связи с их аграрным аспектом) свои избирательные кампании в 3-ю и 4-ю Государственные Думы Российской Империи регулярно проигрывали [Лось Ф. Е. Период Столыпинской реакции // История УССР. Т. 5. — К., 1983, с. 176 — 177, 182 — 187]. Менее значительное (чем радикальное и умеренное черносотенство) влияние (хотя и достаточно весомое) на украинский (малорусский) электорат накануне І мировой войны имел и кадетский политический спектр.

Интернационал-социалистические силы также тогда на пространстве “от Дона и до Зап. Буга” имели более значительное политическое влияние, чем украинские незалежники. Однако же, с другой стороны, эти 2 политических оттенка тогдашней Российской Империи между собой в те годы активно взаимодействовали, в т. ч. и идеологически. Предреволюционная позиция ведущей части большевистского руководства по вопросу о самостийничестве ставилась чисто утилитарно ! Раз украинские областники "гнут линию" на расчленение Российской Империи, то тем самым они способствуют ослаблению самодержавия. А поэтому необходимо с ними всячески блокироваться и активно использовать мифологему о "национальном угнетении Украины Россией". Лидеры большевиков согласились, в основном, с “разнонациональностью” великороссов и украинцев [Ленин В. И. О праве наций на самоопределение // Избранные произведения. Т. 1. — М., 1973, с. 580 — 581]. Г. Плеханов протестовал против союза РСДРП с самостийниками, мотивируя неприемлемость такого альянса антинаучностью основных тезисов малороссийского сепаратизма. В. Ленин ему возражал необходимостью практического использования "любой дубинки" в борьбе против царизма и российской буржуазии. И сам был в числе почётных гостей на чествовании тогдашним "Рухом" 100-летия со дня рождения Т. Шевченко в габсбургском Кракове весной 1914 г.

Общерусского же мировоззрения придерживалась на Украине в первые полтора десятка лет нашего столетия не только преобладающая часть местного (старшинско-казацкого происхождения) дворянства, но и значительное количество “средних” сословий [Лавров П. А. Усиление национального угнетения. Новый революционный подъем // История УССР. Т. 5. — К., 1983, с. 277 — 278, 281]. Особенно популярным было черносотенство в зажиточных крестьянских (“казачье-однодворческих”) слоях Левобережья и Полесья. Через данную социальную “страту” проимперские политические партии имели влияние и на рядового хлебороба. В Киевской и Волынской губерниях в “Союз Русского народа” записывались тогда целые села. “Все-генерал-губернаторской” народной толокой стало сооружение черносотенцами мемориала “Казацкие могилы” под Берестечком [Бухало Г. В. Круг містечка Берестечка. — Рівне, 1993, с. 42 — 48]. Активное (и достаточно искреннее) участие в этом строительстве приняло простое крестьянство Волыни, Подолии и Киевщины. Всем также известно влияние радикал-черносотенцев на городских (в т. ч. и киевских, и харьковских) т. н. “охотнорядцев”.

Ситуация несколько изменилась во время мировой войны. Значительные метаморфозы в общественном сознании украинцев произошли после “Марта 17-го”. Часть проимперского крестьянского электората (особенно в губерниях Юго-западного края) перешла от черносотенцев к сторонникам украинской самостоятельности. Повсеместно усилилось также интернационал-социалистическое влияние. Вынужденно сблизились между собой (сдавая свои позиции среди избирателей) имперский и кадетский партийные блоки. Накануне октябрьских (1917 г.) событий в Петрограде Киев характеризовался своеобразной военно-политической “мозаикой”. Лояльные Временному правительству право-социалистические и проимперско-патриотические силы насчитывали болеее 10 тысяч штыков и сабель. Большевики со своими союзниками (левыми эсерами, максималистами, анархистами) имели 6.600 бойцов. Влияние интернационал-социалистов тогда было в Юго-западном крае не столь значительным, как на Востоке Малороссии и в Северном Причерноморье ! Самостийники рассчитывали в Киеве на 8﷓тысячные воинский контингент. Главная общественная поддержка данного политического течения (Центральной Рады) поступала тогда из-за пределов столицы Юго-Западного края, от губернского крестьянства. Большевики и незалежники продолжали активно взаимодействовать друг с другом. Особенные “признания в любвн” РСДРП(б) и Центральной Рады раздавались в процессе взаимных солидарностей во время летних (1917 г.) политических кризисов. В. Ленин, будучи в "разливско-финляндском подполье" наряду с "Государством и революцией" написал и ряд статей в защиту Центральной Рады от Временного Правительства и от Главковерха Л. Корнилова.

Выступление в Петрограде большевиков активизировало (того же 25 октября — григорианского 7 ноября) и оппозиционные Временному правительству политические круги Киева. Самостийники вместе с большевиками (целью последних в те дни, кроме “построения коммунизма”, также была, кстати, и украинская независимость !) начали захват власти в городе. Сопротивление киевской демократическо-проимперской коалиции (деморализованной падением в Петрограде Временного правительства) до 31.10. (13.11.) 1917 г. было преодолено. В столице Юго-Западного края сложилось своеобразное двоевластие радикальных интернационалистов-социалистов и незалежников. Последние же к концу ноября (в связи с усилением давления губернских сельчан, в т. ч. и тех из них кто пребывал тогда в солдатских шинелях) овладели главными рычагами административного контроля над городом. 20-го числа данного месяца (по новому стилю) было декларировано провозглашение “автономной” УНР (т. н. 3-й Универсал Центральной Рады), что было бы совершенно невозможно без Октябрьского переворота.

Т. о., сам факт захвата большевиками власти в Петрограде 25.10. (7.11.) 1917 г. способствовал реальному овладению самостийниками положением над частью территории Южной Руси. Другая (большая) часть Малороссии оказалась (до Нового года) под властью Харьковской УНР, провозгласившей свой суверенитет 25 декабря (по н. ст.) 1917 г. Харьковскую УНР сформировало большинство Всеукраинского Съезда Советов (127 из 200 делегатов). Меньшинство же этого форума закрепилось в Киеве, “под крылом” Центральной Ради, задекларировав передачу ей всей полноты власти на Украине. Центральная Рада в начале 1918 г. провозгласила (позднее, чем Харьковская УНР) свой вариант независимости Украины.

Оба незалежницких правительства проигнорировали результаты январских выборов в Украинское Учредительное Собрание. Хотя Центральная Рада (совместно с Советами, другими представительными и административными органами) активно готовила данный избирательный процесс, его результаты не понравились ни самостийникам, ни социал-интернационалистам. Более трети голосов на выборах в южнорусскую “учредиловку” взяли проимперские умеренно-черносотенные и кадетские группировки. Из них только Русский Список В. Шульгина поддержало почти 30 % принявших участие в выборах жителей Украины [Корнилов Дм. Когда киевляне стали украинцами // Донецкий кряж. — Донецк, 1998, №265, с. 3]. Незалежники же получили четверть электората, а за большевиков проголосовало около 16 % избирателей.

Нелегитимность обеих УНР нисколько не ослабила претензий на власть в Южной Руси как харьковского, так и киевского “центров силы”. Началось воинское противоборство обоих самостоятельных правительств. Харьковский Совнарком был сильнее киевской Центральной Рады, несмотря на верстание в защитники последней (наряду с остатками “украинизированных” в нач. лета 1917 г. царских частей) воинских формирований из военнопленных галичан. Слобожанско-донецко-северопричерноморская УНР победила бы киево-волынскую где-то в течение десятка недель. Помощь Петроградского Совнаркома (силы Муравьева в целом уступали численности отрядов, которые непосредственно подчинялись Украинскому Советскому правительству) только лишь ускорила первое падение Центральной Рады. Это произошло менее чем через месяц.

Дальнейшие же перипетии гражданской борьбы собственно на Украине привели к победе (в раскладе сугубо малороссийских сил) осенью 1919 г. патриотического имперского направления. Взятие Киева левофланговыми соединениями Добровольческой Армии 31 августа "незабываемого" лета в этом плане весьма симптоматично и символично !

В тогдашнем ноябре деникинцы контролировали почти всю территорию "недавней" УНР. Белогвардейские Вооруженные силы Юга России (как и их “идеологический корпус”) характеризовались преобладанием этнографически украинского элемента (В. Май-Маевский, М. Дроздовский, В. Шульгин, И. Эрдели, В. Романовский, И. Кириенко, В. Пуришкевич, М. Родзянко, В. Покровский и др.). Добровольческая Армия на 2/3 состояла из малорусов. В кавказских же подразделениях Деникина последних было более половины, да и во Всевеликом Войске Донском украинцев тоже было немало.

Основные же воинские силы УССР в конце осени 1919 г. совместно с большинством ортодоксально-незалежницких сил (сам С. Петлюра тогда втайне от своей армии, с частью штаба, сбежал в оккупированную румынами Бесарабию, а затем и к полякам) оборонялись в Центральном Полесье и на севере Подолии. В степной и лесостепной зонах Малой Руси конца "незабываемого" года кое-где тлели анархистско-махновское и “робингудовское” крестьянские движения. После взятия в ноябре того же года деникинцами большей части Подолии открылся для них ещё и антипольский фронт. Белое движение не могло признать новосозданную Речь Посполитую, тем более что большинство поляков (свыше миллиона) в 1-ю мировую войну сражалось (и достаточно остервенело !) за австро-германский блок и лишь 500.000 “лехитов” (отмобилизованных в 1914-15 гг. в Русскую Армию) “вяло постреливали” за Антанту.

В целом же гражданскую войну на Украине (с учетом сугубо местных сил) выиграли патриоты-имперцы. Они “пришли в себя” после своего организационно-идеологического кризиса 1917-18 гг. и получили поддержку определенных городских и зажиточно-крестьянских (не говоря уже о дворянских и буржуазных слоях) кругов Юга и Востока Малороссии, а также города Киева.

Последний, кстати, был в свое время (1906 — 1907 гг.) колыбелью 3-х патриотических партий, в т. ч. и наибольшей из них — “Союза Русского народа”. Ни одна, кстати, из приснопамятно-булгаковских "смен власти" периода гражданской войны в Матери Городов Русских не было столь лояльно воспринята обитателями нашей древней столицы, как деникинская 31 августа – 1 сентября 1919 г.

Если бы «белый» результат региональной внутриукраинской борьбы стабилизировался, то никакой государственной самостоятельности или автономии в Южной Руси не было бы. Деникинско-шульгинский вариант развития событий для процесса геополитической материализации Независимой Украины был бы еще более неблагоприятным, чем керенско-черновская “полу-федерализация”. Последняя, в свою очередь, тоже была в перспективе ликвидационной для самой идеи «самостийной неньки».

В реальной же политической жизни взял вверх наиболее сепаратистский вариант развития тогдашних событий, но внешний. Белое движение, практически выигравшее свою борьбу на Украине, уступило “российскую партию” большевикам. Победа последних на бывшем “имперском пространстве в целом” в кон. 1919 р. и привела Южную Русь (уже вторично, 1-й раз — в “Октябре 17-го”) к государственной самостоятельности. Союз украинских большевиков с лево-“петлюровским” (проборотьбистским) политическим спектром и создал нынешнее отдельное украинское государство.

Решающую же роль в формально-юридическом расчленении русских на 3 части (в 20-х гг. XX столетия) сыграл интернационал-большевизм, особенно в его зиновьевской форме. Вождю Коминтерна очень хотелось продемонстрировать левому движению Запада "многонациональность" СССР. Последний представлялся Григорием Евсеевичем как своеобразный геополитический фланг того же Третьего Интернационала. Вероятная ещё в те ранненэповские годы интерпретация УССР, РСФСР и БССР в качестве 3-х суверенных русских государств была замещена на концепцию отдельных самостоятельных "национальных" республик, которых объединила в конфедерацию (вместе с Закавказьем) лишь пролетарская солидарность.

Была сформирована местная номенклатура, уже карьерно связанная с независимостью. Развернулась т. н. “украинизация”. Альтернативная литературно-деловая (на базе полтавского диалекта !) форма русского языка (которая отличается от киево-московской его нормы весьма незначительно [Абакумов О. В. Відгалуження антського діалекту // Ономастика України I тис. н. е. — К., 1992, с. 21, 26; Абакумов А. В. Закарпатский славянский полуторатысячелетний этнокультурный микрорегион в лингво-археологическом аспекте // Археологические микрорайоны Северной Евразии. — Омск, 2004, с. 5 — 7] -- примерно так же, как разнятся сейчас современные шумавский и дунайский говоры баварского диалекта) была противопоставлена речи Карамзина -- Пушкина -- Гоголя -- Короленко. В эпоху "украинизации" неополтавская форма русского языка распространилась в значительных сферах общественной жизни Украины. Особенно — в её сельськой школе, вытесняя многие из местных диалектов. Существенно усилила тогда свои позиции украинская письменная норма и в городах. Ранее же, накануне І мировой войны, эта (после своего небольшого “всплеска” 1905 — 1907 гг.) специфическая лингвистическая русская диалектная литературно-деловая форма едва прозябала.

Среди полуобразованческой проруховской псевдоэлиты достаточно распространена мифологема о том, что мол-де это "Март 17-го" создал возможность для независимости Украины, а "Великий Октябрь" якобы её раздавил. Факты, однако, говорят об ином. Именно осенью 1917 г. (а затем и в ноябре-декабре 1919-го) сработала наиблагоприятнейшая для сепаратизации (от русскости !) Украины последовательность событий. Нашим отечественным квазинационал-демократам следовало бы молиться на указанные хронологические перипетии, а не слать им проклятия.

Современный проруховско-нашеукраинский политический спектр напоминает “дауна”, проклинающего свою мать за сам факт своего рождения, от недостатков процесса которого досталась такого рода болезнь означенному ребёнку. Иначе бы он, однако, и вовсе не родился !

A. B.

Comments